Бесценный человек

Театральная программа Рождественского фестиваля искусств открылась спектаклем «Человек из ресторана» театра «Сатирикон». Художественный руководитель труппы Константин Райкин рассказал об этой постановке, затронув важнейшие вопросы о ценности человеческой жизни.

Я давно люблю новосибирский театр «Глобус» по целому ряду причин. Это даже не театр, а дом, и с ним у «Сатирикона» сложились длительные, глубоко личные отношения, у  которых даже есть своя история первой любви. Она начиналась более чем драматично: помню, мы летели сюда с бесконечными задержками рейсов, затем всей труппой долго сидели в автобусе… А надо сказать, что наша актерская среда рефлексирующая и легковозбудимая, поэтому встреча с театром не предвещала ничего хорошего. Но вдруг появилась Мария Ревякина, тогдашний директор «Глобуса», зарядила нас своей энергией и, сказав всего несколько слов, погасила вулкан раздражения.
Я прекрасно помню, как впервые переступил порог этого дома со служебного входа и увидел, учуял, унюхал как театральный профессионал, насколько четко здесь отлажена работа всего коллектива — от монтировщиков сцены до ведущих актеров. Я уже не говорю, что сцена «Глобуса» по размерам и конфигурации очень похожа на Сатириконовскую.
Нам нравится играть в этом театре, мы всегда находим здесь понимание.
Предвосхищая вопросы о нашем театре, моих «несметных богатствах» и госфинансировании, я сразу бы хотел оговорить некоторые моменты. Ситуация вокруг «Сатирикона»
достаточно болезненная, а я человек заводной, и если заведусь, то могу наговорить лишнего… Проткнуть меня несложно, в мой адрес сыплется столько несправедливости и лжи, что похорошему надо бы в суд подавать и выигрывать. Я никогда не имел отношения к бизнесу (очевидно, имеется в виду информация о том, что ТЦ «Райкин Плаза» в Москве принадлежит Константину Аркадьевичу — прим. ред.). А то, что эта тема так активно муссируется прессой, — это подло. Я работаю всю жизнь, и у меня есть только три источника моего благосостояния или состояния блага: моя зарплата в театре, преподавательская и гастрольная деятельность. Да, я зарабатываю хорошие деньги на этих трех работах, но мне их не хватает, потому что я многим помогаю: своей семье, коллегам, студентам. Недавно, поздравляя Володю Машкова с днем рождения, я подписался «Бизнесмен и казнокрад Райкин». В общем, мои злопыхатели выбрали в качестве мишени самого неподходящего человека.
Я считаю спектакль «Человек из ресторана» очень созвучным нашему времени. Режиссер Егор Перегудов сам предложил нам поставить повесть Ивана Шмелева, написанную еще в начале прошлого века. Получилось просто невозможно современно и, как говорится, «в самую сердцевину проблемы». Человек спустя почти сто лет точно так же попадает в море искушений, соблазнов и унижения и… остается человеком.
Сегодня со всех экранов талдычат про «традиционные духовные ценности», а мне кажется, что у наших властей это самая уязвимая часть. Им не надо бы говорить про эти ценности, потому что они сами их не соблюдают, азачастую даже понятия не имеют, что такое совестливость, честность, справедливость и сострадание.
Нам просто необходимо вспомнить, что носителем ценностей, «назывателем», вдохновителем и воспитателем в рамках этих принципов является великая литература золотого XIX века. Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Чехов, Толстой, Достоевский и Островский говорят о том, что главное — это Человек. Он — мера всего и самая бесконечная ценность. Его личность, его жизнь и есть наша национальная идея, которую все почему-то ищут в патриотизме. А ее там нет и быть не может: патриотизм — вещь результативная, вторичная.
К сожалению, в России Человек — самое низкое звание, и наше общество напоминает мне птицеферму: ходят одинаковые белые куры, с которыми можно поступить как угодно. Шмелевская повесть как раз и дорога тем, что заявляет: «Искусство должно отстаивать человека, каким бы он ни был». Вспомните Достоевского, спасительного для нас писателя: его романы об убийце, о сумасшедшем блаженном. Но они написаны так, что мы начинаем за этим человеком следить, подключаемся к нему, сопереживаем, то есть ценен любой человек, даже отморозок.
Я оптимист. Верю, что искусство может изменить мир, и каждый день, пусть помалу, но подтверждаю это практикой. Возьмем любой сильный спектакль. На него приходят очень
разные люди: добрые, жадные, злые, честные, бедные, состоятельные… Возможно, они друг друга даже ненавидят, не живут при вдохновенной житейской температуре «36 и 6», а собачатся в этой трамвайно-буфетной атмосфере, которая их разъединяет. Я часто наблюдаю за зрительным залом либо со стороны затылков, либо из-за кулис. Публика болтает, ежится, суетится, но начинается сильный спектакль, и если он правильно сделан, аудитория становится единым целым: зрители одинаково сопереживают хорошему герою и ненавидят злого. В этот самый момент в них просыпается Бог. Как писал театральный педагог Михаил Чехов: «Есть Я — житейское, а есть Я — Творец». Даже самые «брутальные и мужественные ценители искусства» смотрят на сцену с детским выражением лица и становятся божественными дураками. Выйдут из зала и забудут эти моменты, а Бог запомнит и, возможно, скостит им кое-какие грехи. Вот такая «духовная баня», я считаю, должна быть регулярной.
Я давно не работаю в кино, мне просто не хватает на это времени. Я повязан жестким расписанием в театре, преподаю, ставлю, играю, руковожу. Что будет со всем этим, если я уеду на съемки? Люблю смотреть кино как зритель, но как актер в нем уже не нуждаюсь. Меня приглашал сам Стивен Спилберг за 17 000 000 долларов, а я отказался! Ну что режиссеры могут мне предложить, если я переиграл уже всего великого Шекспира на сцене?

 

Текст: Лариса Посевкина. Фото: Александр Брежнев.