Это по любви

Одним из весенних подарков нашему городу стал приезд известного режиссера Анны Меликян. Пока в большом зале кинотеатра «Победа» показывали ее фильм «Про любовь», мы побеседовали с Анной — про призвание, отношение к критике и, конечно, про любовь.

— Анна, как вам итоги Оскара-2018?

— Скорее, разочарована. Из всех просмотренных мной оскаровских претендентов «Призрачная нить» Пола Томаса Андерсона произвела самое яркое впечатление — и по режиссуре, и по актерской игре. Однако ее незаслуженно обошли. С другой стороны, премии настолько субъективны — время все расставит по местам.

— Каков, по-вашему, главный бонус профессии режиссера?

— Счастье! Правда, ты получаешь его лишь в том случае, если занимаешься своим делом. В этом смысле я везучий человек, чувствую, что на своем месте. Это не значит, что у меня всегда все получается, но во время работы я ловлю волну счастья и благодарю за это вселенную.

— А когда вы почувствовали, что ваше место в режиссерском кресле?

— Когда поступила в институт, сразу поняла — мое! Был огромный конкурс — 500 человек на 7 мест, отбор жестокий. Во время учебы я наблюдала других студентов: некоторым из них процесс давался тяжело, они буквально мучились. В то время поступление во ВГИК казалось чем-то невероятным… и вот, попав туда, вдруг осознать, что это не твое, и найти в себе силы уйти — сложно. В основном люди 5 лет страдали, но не уходили.

— Вы выступаете в роли и режиссера, и сценариста, и продюсера. Рождаются ли конфликты между этими вашими частями в процессе создания фильма?

— Да, эти части не только помогают друг другу, но и нередко мешают, например, продюсер — режиссеру. Если бы я была только режиссером, то в процессе съемок думала бы исключительно о творчестве. Однако, помня о своей продюсерской функции, я должна размышлять и о том, где раздобыть денег. Как сценарист, работая в тандеме с самой собой, я тоже оказываюсь в непростом положении: я пишу для себя , так, как понятно мне, а вот людям со стороны часто непонятно, поэтому привлечь партнеров для создания картины нелегко.

— Какой формат вы любите больше — полный метр или короткий?

— Люблю и тот, и другой. Короткий метр — за эту спринтерскую дистанцию, за то, что он выражает меня здесь и сейчас, улавливает настроение. Я даже могу по фильмам отследить, как менялось мое состояние с течением времени. Полный метр — это совсем другая тема, более сложная, серьезная, но тоже очень интересная для меня.

— Ваше отношение к критике,  каким оно было в начале вашего пути и каким стало с опытом?

— Смотря что называть критикой. Есть уважаемые критики, к которым прислушиваешься, а есть просто выброс агрессии в интернете, где любой может анонимно написать все что угодно. Когда читаю подобные отзывы, думаю: ну ok, значит, я помогла человеку выплеснуть негатив. Признаюсь честно, иногда такая «критика» задевает, хотя с годами начинаешь проще к ней относиться. Когда была моложе, сильно переживала по по- воду каждой негативной рецензии в свой адрес.

— Герои вашего фильма пытаются дать определение любви, а какое ваше определение?

— Мое определение, кстати, тоже где-то там «зарыто». Главное, что я могу сказать о любви, — то, что она всегда направлена на другого человека, в этом ее принципиальное отличие от влюбленности. Влюбленность — история «про себя самого», это довольно эгоистическое чувство: «Вау, я влюблен! Мир прекрасен!». Любовь — более тихая, теплая. Тебе хочется, чтобы человек был счастлив, неважно, с тобой или без тебя. Любовь — это про другого.

— Есть мнение, что пока сам себя не полюбишь, никто тебя не полюбит. Вы согласны с этим?

— Согласна, причем взращивание любви к себе — довольно глубокая внутренняя работа. Все идет из головы — нужно переформатировать свой мозг: понять, что плюсов у тебя гораздо больше, чем минусов, и что минусы эти вовсе не катастрофичны и при определенном ракурсе, скорее, похожи на плюсы. Только испытывая любовь к себе, можно делиться ей с другими. И пока ты не по- чувствуешь, что достоин любви, эта самая любовь к тебе не придет.

 

Текст: Екатерина Филиппова. Фото: Александр Брежнев.