Гамлет с тромбоном

Мировая сцена видела много «Гамлетов», но версия Элиаса Файнгерша одна из самых необычных. О том, как трагедия Шекспира превратилась в драму для оркестра, а принц  Датский взял в руки тромбон с двумя раструбами, шведский музыкант и композитор рассказал нашему журналу после своего выступления на Рождественском фестивале.

— Элиас, давайте начнем с главного:почему тромбон?
— До отъезда в Швецию я учился в московской Хоровой капелле мальчиков, где моими основными специализациями были пение и дирижирование. А мой друг играл на тромбоне. Как-то раз я встретил его в коридоре и попросил дать дунуть — и дунул. В этот момент из кабинета вышел его педагог и, услышав меня, сказал: «О, да это тромбонист от бога!» Кажется, в эту самую минуту все быстро решилось и встало на свои места — я точно знал, чем буду заниматься в жизни. Конечно, в минуты слабости порой жалел о своем решении, но крайне редко. Я очень люблю этот инструмент и получаю колоссальное удовольствие, играя на нем. Наверное, не я его выбрал, а он меня.
— Ваш инструмент особенный — с двумя раструбами. Как это влияет на звучание?
— Инструмент действительно необычный — он был изготовлен специально для меня в Германии. Чтобы играть соло на тромбоне, нужно находить какие-то нюансы, приемы, которые до меня еще никто не пробовал. В частности два раструба — это то, что делает звук разнообразнее,интереснее. Получается, что маленький раструб звучит как труба с сурдиной, а большой — как тромбон, и я могу играть сам с собой дуэтом.
— Необычен не только ваш тромбон, но и ваш подход к выступлениям, которые больше напоминают не концерты инструментальной музыки, а спектакли.
— Совершенно верно, и я сознательно встал на этот путь. Когда я почувствовал, что хочу выступать сольно, хочу играть свою музыку, то понял, что мне необходим более близкий
контакт с публикой, чтобы концерты не превращались в эксперименты для узкого круга знатоков. А добиться этого контакта возможно с помощью множества средств. В частности
слова (я часто читаю со сцены стихи), в частности света — по сути, ничего нового. Просто я взял тромбон и начал с ним делать театрализованные шоу. Все мои выступления драматур-
гически выстроены, в них, помимо прочего, есть элементы стендапа, драмы, экспериментальной музыки. Это относится к «Гамлету», которого я представил на Рождественском
фестивале в Новосибирске, к проекту «Сон Ромео», к моноспектаклям, с которыми я езжу по миру. А сейчас в питерском театре «Балтийский дом» мы ставим спектакль по пьесе
Керен Климовски, в котором я выступаю в качестве режиссера, много играю на тромбоне, плюс со мной работают еще четыре актера.
— А откуда у вас такой интерес к театру?
— Я в нем родился буквально, физически: мы жили в доме, где находился «Современник». Позже, когда я уже начал играть на тромбоне, мой педагог предложил мне поработать в оркестре театра им. Ленинского комсомола. Я играл во всех главных спектаклях этой труппы — «Юнона и Авось», «Смерть Хоакина Мурьеты», «На каждого мудреца довольно простоты»… И все это время мне так нравилось находиться в театре, быть на сцене. Я просто чувствовал, что это мое. И так получилось, что в итоге тромбон, музыка и театр в моей жизни вышли на одну линию и сейчас гармонично сосуществуют.
— Интересный факт из вашей творческой биографии: вы играете одну и ту же роль — Шута из «Короля Лира» — в двух разных театрах, в двух разных странах. Как это получилось?
— В Израиле я познакомился с режиссером театра «Эрмитаж» Михаилом Левитиным, и он, посмотрев, что я делаю на сцене, предложил мне не только написать музыку для его
будущей постановки, но и играть в ней Шута. С тромбоном, конечно. С тех пор уже несколько лет я выхожу на сцену московского театра и очень дорожу этой работой. А через несколько лет меня позвали на аналогичную роль в лондонскую труппу. Премьера спектакля состоялась в шекспировском «Глобусе», затем мы играли в театре «Олд Вик»,
в Чикагском шекспировском театре. Это принципиально иная постановка, принципиально иная трактовка образа Шута, но мне он не менее дорог.
— Можно ли сказать, что Шут — это ваш любимый герой шекспировских пьес?
— Пожалуй, я ощущаю связь не с конкретным шекпировским персонажем, но с самим Шекспиром. Я многократно перечитывал все его произведения, знаю все сонеты наизусть
на английском. Он как-то по-особенному отзывается во мне, отсюда и возникла идея поставить собственного «Гамлета». Кстати, в прошлом году я исполнял это сочинение на сцене
замка Эльсинор. Это просто мечта — именно там сыграть «Гамлета». До меня на сцену замка выходили Джуд Лоу, Лоуренс Оливье — в общем, все величайшие исполнители этой роли. И затем пригласили меня и моего «Гамлета» с оркестром!
— «Гамлет» — это одна из главных пьес драматического репертуара, но чем эта пьеса заинтересовала вас как музыканта?
— Мне очень хотелось сделать произведение для солирующего тромбона с оркестром. И идея «Гамлета» возникла как-то сама собой. По одной простой причине: отношения героя и
королевского двора (а у него же там конфликт со всеми) напоминают отношения солиста и остальных оркестрантов. Да, возможно, температура у нас несколько ниже, но общая ат-
мосфера очень похожа. Тромбон же сидит в оркестре дальше всех и вроде бы должен играть ровно те ноты, которые ему написали. Но вдруг он выходит вперед, начинает делать что-
то свое и не желает возвращаться на указанное ему место. В нашем «Гамлете» тромбон и оркестр никогда не играют вместе — они всегда играют друг против друга, и музыка
рождается на этом конфликте.
— А у вас есть любимый Гамлет?
— Один из моих фаворитов — Иннокентий Смоктуновский. Мне очень понравилось, как играл эту роль Джуд Лоу. Но самый-самый любимый — это Гамлет Высоцкого. К сожалению, я не смотрел этот спектакль целиком — видел только отрывки и слушал в записи. Но мне ближе именно эта трактовка.

 

Текст: Ирина Ковыляева. Фото: Александр Брежнев.