«Никогда не предлагай счет» — откровения 48-летней официантки

Если я ужинаю в ресторане или кафе, я всегда соблюдаю три простых правила: 1) спроси, как зовут официанта; 2) относись к официанту, как к человеку; и 3) не скупись на чаевые.

Я установила для себя эти правила пять лет назад, когда на собственной шкуре узнала, какого это – обслуживать столы. Каждый из нас проходит через нечто подобное, да? Пока ищет подходящую работу. Пока ждет, когда его позовут на кастинг. Пока учится в университете и пытается прокормиться, получая образование, чтобы найти «настоящую работу».

Но не я. Мне было 48, когда я стала самой старой официанткой в городе. Мой брак развалился, и мне нужно было платить по счетам. Вскоре после того, как я переехала в свой новый дом «разведенки» в Сюррее, я увидела объявление о работе на окне бара-ресторана за углом. И вошла. Владелица вела себя очень вежливо, когда я сказала ей, что опыта у меня ноль без палочки.

«Что ж, — сказала она, — на самом деле нам нужен более зрелый работник». Отлично. То, чего мне у меня не было в молодости, я определенно компенсировала в возрасте. Она предложила мне постажироваться один вечер, и тогда-то я узнала, как обслуживающий персонал зарабатывает свою минимальную зарплату.

В этом ресторанчике было правило: официанты не сидят. Смена длилась от 4 до 8 часов, в заведении было около 30 столов – внутри и снаружи, территория нехилая. Даже несмотря на свою привычку подъедать остатки с кухни, я сбросила 5 кило за первый месяц работы.

Но в свою дебютную смену я сделала классическую ошибку новичка. За одним из столиков клиенты съели по три блюда и выпили кофе, и я спросила, не принести ли им счет. Владелица не могла поверить собственным ушам.
«Предлагай еще один десерт, еще вина, аперитив, второе блюдо, третье. Но что бы ты ни предложила, никогда, НИКОГДА, не предлагай счет», — прошипела она.

Заведение, в котором я работала, с гордостью называло себя «семейным рестораном». Это значило, что в воскресенье в обед ни один нормальный человек без детей сюда не войдет. И дело не только в том, что родители разрешали своим детям бегать между столами, крича, как ошпаренные; и не в том, что многие детки любили играть в машинки и оставлять их прямо на полу у входа в кухню, откуда мы с коллегами обычно выходили, до отказа набитые тарелками (естественно, не глядя под ноги, ибо это было просто физически невозможно).

Как-то раз одна мамаша дала своему чаду колокольчик и разрешила сидеть под столом и звонить. Невозмутимо игнорируя убийственные взгляды соседей, она была удивлена, когда я робко заметила, что этот шум мешает другим. А еще была семейка, в которой 6-летний мальчик наложил целую кучу прямо на свой стул, и семья оставила нам этот «подарочек», поспешив скрыться из заведения, как можно скорее.

Ты многому учишься и многое осознаешь, обслуживая столики. Например, я поняла, насколько это тяжелая работа – не у меня, нет, у владельцев, которые вкладывают все свое время и деньги, чтобы их бизнес становился все лучше и лучше. Я поняла, что многие люди, которые могут позволить себе обедать и завтракать в ресторанах через каждые три дня, считают, что их бюджет не может позволить себе чаевые. С другой стороны, одним нашим постоянным клиентом был пожилой мужчина, который всегда обедал один. Он никогда не реагировал на наши попытки заговорить с ним, лишь мямлил свой заказ и все. Но при этом никогда не оставлял меньше 20% чаевых.

Примерно через 8 месяцев моя предыдущая карьера журналистки снова пошла в гору, и я бросила обслуживать столы. Бывает, я ворчу, что журналистам мало платят, недоплачивают и вообще 20 лет назад дела были куда лучше. Но каждый раз, когда я пытаюсь «выбить» деньги из своих редакторов за проделанную работу, я напоминаю себе, сколько часов мне пришлось бы обслуживать столики, чтобы заработать ту же сумму… И это спускает меня с небес на землю довольно быстро.

Нина Стоунман