Поставили диагноз

В «Старом доме» играют «Гамлета». Без призрака и почти без оригинального текста. Зато с гироскутером, рэп-баттлами и новым «психологическим» названием — Sociopath. За разъяснениями происходящего на сцене мы обратились к режиссеру спектакля Андрею Прикотенко.

 

— То, что мы сделали, это, по сути, фанфикшн. Нам было интересно понять, что бы получилось, если бы некий молодой человек рассказал языком сегодняшнего дня историю Гамлета. Как бы это могло выглядеть? Это сочетание реальности и шекспировского сюжета рождает множество интересных смысловых и визуальных нюансов. Сразу же возникают медиа-структуры, без которых современный человек себя не представляет.
— Вы сами переписали текст. Означает ли это, что зритель не услышит монолог «Быть или не быть»?
— В спектакле звучит мой текст, тексты, написанные артистами. Да и «быть или не быть» в нем появится в каком-то виде. Мы же берем эту тему и в ней можем быть совершенно вольны. Я не из тех авторов, которые накладывают табу на использование чего бы то ни было — Шекспира, Григорьева, Мамлина. Наоборот, пьеса — словно губка, которая все в себя впитывает.
— Каждое поколение, каждый человек находит в пьесах Шекспира что-то свое — важное и актуальное именно для него. Чем вас привлек сюжет «Гамлета»?
— Для меня важной оказалась тема правды и совести в современном мире. Это настолько сокровенная штука, что, например, мы с вами вряд ли сможем серьезно о ней заговорить — уж очень глубоко, особенно сегодня, она в душе спрятана. Мы — продукты своего времени, а оно цинично, в нем нет ничего святого. Мы стали неверующими людьми, нас перестала
держать какая-то нравственная парадигма. Мы вообще такие растерянные и потерянные в этом мире. Причем внешне стараемся быть светлыми, улыбаться друг другу — быть этакими friendly. А внутри творятся предвестия страшных катастроф.Все равно любой человек хочет быть в согласии с самим собой, со своей совестью, душой. У каждого своя система: кто-то мечтает быть спасенным и жить в раю, другой — реинкарнироваться во что-то. То есть мы все об этом думаем, но вряд ли будем с кем-то обсуждать — слишком личная эта тема. Но она все равно есть. И если нам удастся во время спектакля проникнуть в эти скрытые области — в размышления человека о жизни и о себе, это будет означать, что мы своей цели достигли.
— Довольно мрачный взгляд на современного человека. А как же это новое, молодое «поколение стартапов» — людей энергичных, активных, общительных, позитивных?
— Их общительность, вся эта красочная, активная палитра — по сути, бегство от постмодернизма с его цинизмом и отсутствием святого. У этих ребят очень трагический импульс.
Так что же в этом хорошего? Непонятно, куда они прибегут, они не сформулировали собственные постулаты. Хорошо, допустим, постулат — быть добрым, дружить и любить друг друга. А потом ты оказываешься перед лицом реальности с ее испытаниями. Весь такой хороший, становишься чиновником и тебе, не дай Бог, предлагают воровать. И что, ты откажешься, что ли, в нашей стране? Очутившись в этом омуте, ты со своей нравственной парадигмой, основанной на том, что давайте, ребята, быть друзьями и ходить в розовых кедах, свою душу спасешь? Не знаю. Вопрос. Примерно в такой ситуации находится и наш Гамлет. По собственной воле. Он ее моделирует, а дальше начинает думать, смотреть, анализировать, что с ним произойдет, когда он окажется перед таким выбором.
— В аннотации к спектаклю сказано: «социопат —сегодня это наиболее распространенный тип». Поясните, как вы понимаете этот термин, кого считаете социопатом?
— Когда мы говорим «социопат», тут есть некая хитрость: речь ведь идет не о главном герое спектакля. Скорее, о некой модели, которую он создал ввиду соответствующего
настроения. Мы все в определенный момент оказываемся социопатами. Например, когда у нас депрессия, когда нам тяжело становится, сложные события в жизни произошли, бросил любимый человек… Я вообще не очень верю, что у человека есть жесткая принадлежность к определенному типу. Он слишком сложное существо. Может быть социопатом, а на следующий день — романтиком, потому что настроение поменялось. Так что это некая ситуация, которую герой создает, примеряет на себя.
— Не так давно вы стали главным режиссером театра «Старый дом». В каком состоянии вы приняли труппу?
— В очень хорошем. Труппа замечательная, энергичная, бодрая, мне нравится работать с этими артистами. Я думаю, что мы можем много интересного с ними сделать — на городском и российском уровне. В этом сезоне Талгат Баталов должен выпустить спектакль «Зулейха открывает глаза» по роману Гузели Яхиной. Планы на следующий сезон еще дорабатываются. У нас будут ставить Сергей Чехов, Евгений Ибрагимов.
— В одном интервью вы сказали, что хотите делать «театр длялюдей». Расшифруйте эту формулировку.
— А вот мы сейчас с вами и говорим о таком театре. Вы меня спрашиваете про Гамлета, а я рассказываю, что есть современный мир, современная аудитория, и я на нее и обращаю
свое внимание. Можно же делать театр для себя, для элиты супербуржуазной, для какой-нибудь интеллектуальной прослойки. Антрепризный театр для самого широкого зрителя,
для спального района. Можно разным театром заниматься. Мы хотим делать театр для людей.
— Но все, кого вы перечислили, тоже люди.
— «Театр для людей» — это на самом деле формулировка, взятая из заглавия книжки Джорджо Стрелера. Да, театр для людей, которые мыслят, энергично относятся к жизни. У них
нет такой заскорузлой системы ценностей, они не определили для себя: вот это классика, а это нет, не забронзовели в особенно важных для искусства темах. Открыты, готовы к диалогу, задают вопросы: кто они, что такое время и люди, которые в нем живут.
— Коммерчески успешными часто оказываются именно те самые антрепризные комедии «для спальных районов». Как вы добьетесь баланса между материальной и творческой составляющей?
— Я бы не хотел идти для этого на компромиссы. Чтобы стать коммерчески успешными, нам нужно быть убедительными в своем стремлении. Только так мы выиграем ситуацию.

 

Текст: Ирина Ковыляева. Фото: Александр Брежнев.