Во весь голос

Этим летом оперный фестиваль в НОВАТе собрал на одной сцене звезд мировой величины. Мы поговорили с его организатором и вдохновителем, главным приглашенным дирижером новосибирского театра Дмитрием Корчаком о том, почему в вечном состязании с балетом опера пока отстает и причем здесь песни Шаинского. 

Дмитрий Корчак известен прежде всего как лирический тенор, «один из лучших Ленских в мире». Он выступает в «Ковент Гарден» и «Метрополитен Опера», в «Ла Скала» и Венской опере, его ждут на фестивалях в Зальцбурге и россиниевском фестивале в Пезаро. Год назад Дмитрий принял предложение художественного руководителя НОВАТа Владимира Кехмана и стал главным приглашенным дирижером новосибирского оперного. Для него это возможность вернуться к своей первой профессии (он окончил дирижерское отделение Академии хорового искусства им. В.С. Попова). Какие бонусы получил НОВАТ, ярче всего продемонстрировал летний фестиваль: в Новосибирск «к Корчаку» приехали  Энкелейда Шкоза, Пумеза Митшикиза, Чарльз Кастроново, Диего Каваццин — топовые имена современного музыкального театра. А для многих новосибирцев это был прекрасный повод приобщиться к оперному искусству, которое, по словам Дмитрия Корчака, пока незаслуженно уступает балету по популярности и наполняемости зала. 

— Наш фестиваль — шаг вперед для всего города, лицом которого, я уверен, не может быть только балет. Впрочем, это касается не только Новосибирска. Иностранцы приезжают в Москву и идут в Большой театр на балетные спектакли. По всей столице круглый год висят афиши солистов балета, но почему там нет афиш оперных звезд? Я не понимаю. Впрочем, наша задача — не горевать и не унывать, а делать свое дело так, чтобы Новосибирск гордился своей оперной труппой, как весь мир гордится русскими певцами.  

— Недостаточное внимание к опере  — это ошибки менеджмента театров, недостаток образования у публики или банальное отсутствие музыкального вкуса? 

— Прежде всего опера — более сложный для понимания жанр. Вы посмотрите на балетные спектакли — это в основном сказки, на которые могут пойти семьи, старики, детские сады — и все будут довольны. А опера, особенно современная, или Вагнер, или тот же «Борис Годунов», требует определенной подготовки. 

Приучать к музыке нужно с детства. В советское время были детские песни Шаинского, Пахмутовой, ставшие классикой. Родители не доедали, продавали последнее, но в доме обязательно стояло пианино «Лирика» или Petrof, ребенок получал музыкальное образование. Тогда работали музыкальные кружки (я ходил в такой до 5 лет), музыкальные школы — пока одни дети записывались в шахматные секции, другие играли на скрипке или пианино. Необязательно, что все выросли Рихтерами или Нейгаузами, но зато сегодня мои сверстники, приходя в театр, могут отличить один звук от другого, понимают, что они слышат, какую эмоцию хотят получить, читают перед спектаклем не только либретто, но и специальную литературу. 

А балет… Балет — другой жанр. Как говорил мой профессор, не лучше и не хуже, а свое. Там проще восприятие, он ближе к народу. Вчера параллельно с концертом нашего фестиваля шел балетный спектакль, и там все кресла были заняты детками, которые, естественно, пришли с родителями, нянями — заполняемость совершенно иная. Мы же не можем пригласить ту же самую публику на «Аиду» или «Бориса Годунова»…  

Хотя мой сын с года ходит в театр. Сейчас ему 10 лет, и он в день может посмотреть 2-3 спектакля, перед эти прочитает либретто, а после расскажет, как он понял все происходящее. Поэтому я не могу сказать, что в оперный театр не надо ходить до 16 лет. По собственному опыту знаю — надо. И надо прививать любовь к музыке в семье. Не в школе, а дома, с пеленок. 

— Вы помните, с какого спектакля началось ваша знакомство с оперой? 

— Когда я был еще совсем маленьким, мы с родителями поехали в Болгарию. В городе, где мы жили, на открытой арене шел фестиваль — исполняли «Кармен». Так вот из шести спектаклей я посмотрел пять. Что меня поразило? Во-первых, певцы приезжали из разных стран, и не все знали свои партии на французском языке: Хозе пел по-французски, Микаэла — по-итальянски, кто-то отвечал им по-русски. Во-вторых, сама атмосфера — арена, свежий воздух, вечер, артисты поют, оркестр играет… Правда, в тот момент, когда Хозе убивал Кармен, я почему-то зевал. Каждый раз. И только во время четвертого или пятого спектакля увидел эту сцену, но она была так неважно сделана, что не произвела на меня никакого впечатления. 

— Значит, «Кармен», которая включена в программу фестиваля, для вас особенный спектакль? 

— Конечно. И я буду внимательно наблюдать за сценой убийства. 

— В одном интервью вы сказали, что иностранцам очень трудно объяснить, как по-настоящему должна звучать русская музыка. То есть национальность играет свою роль в опере?  

— А русским сложно объяснить, как должна звучать итальянская, французская или немецкая опера. Разные культуры создают разную музыку. Роль играют колористка языка, политические, культурные, экономические события. Одна страна рождает певцов, а другая — футболистов. К сожалению, немногие певцы чувствуют разницу. Мы пытаемся показать им эти нюансы, чтобы они захотели заниматься языками, стилистикой, звуковедением. Да что там разные страны! Возьмем Россини и Верди — два итальянца и совершенно разные принципы пения. Баха поют так, а Вагнера — по-другому. 

— То есть оперный певец должен быть всесторонне образованным человеком? 

— Если он хочет добиться успеха. Как некоторые говорят: «Да я голосом возьму». Сегодня одним голосом уже не возьмешь. Театр превращается в режиссерский, где нужно владеть телом, языком, быть актером. Нужно не просто «дуть» свою роль, а изучать партию, понимать, что происходит в каждой сцене. Образование никогда певцу не мешало. И, поверьте, это всегда слышно, читал артист книжки или не читал.  

— Какую последнюю книгу вы прочитали? 

— Это были 8 клавиров, которые я выучил наизусть за этот год. А перед этим читал разные энциклопедические, исторические материалы — это важно, если я хочу понять, какую краску должен услышать от своего героя, раскрыть замысел композитора, между черненьких нот прочитать, услышать то, что он хотел донести. 

— Какую музыку вы слушаете помимо классики? 

— В машине у меня радио звучит как фон, не больше. Хотя я признаю, что эстрада тоже может быть хорошей и профессиональной. Среди наших исполнителей, правда, таких нет, а среди зарубежных — много. 

— Вы много работаете по всему миру. А где сегодня находится ваш дом? 

—  Моя семья живет в Вене, и там мой дом, туда я приезжаю, чтобы увидеть родных, там я меняю чемоданы. Правда, увы, даже в Новосибирске я бываю больше, чем там. Послезавтра я лечу в Чикаго петь Stabat Mater Россини с оркестром под управлением Риккардо Мути, а перед этим буду дома два дня. А потом вернусь уже только в середине июля. 

 

Фото : Александр Брежнев, Текст : Ирина Ковыляева