Высокий полёт. Диана Сердюк.

ДИАНА СЕРДЮК.ВТОРОЙ ПИЛОТ BOEING 738, S7 AIRLINES, ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ «ГЛОБУС»

ЭТО НЕ ЛЕЧИТСЯ
Дочь военного летчика, я всегда хотела летать (правда, маме о своих намерениях долго не говорила — помнила, как она волновалась, когда отец летал). Но в 2000-х, когда я оканчивала школу, женщине попасть в эту сферу было почти невозможно. И только в 2004 или 2005 году одна девушка — Наталья Голдыш — напрямую поехала к замминистра транспорта и выбила себе, а заодно и всем нам, право поступать в авиационное училище. Низкий ей поклон. Я поступала в Петербургскую академию гражданской авиации в 2001 году. Тогда надо мной громко посмеялись — мол, это пройдет, это лечится. Ну что же, нужно как-то жить дальше: получила другую специальность, начала работать по профессии, через какое-то время заняла должность заместителя генерального директора в одной компании… И вдруг узнала, что Оренбургские авиалинии набирают персонал с возможностью в дальнейшем повысить квалификацию и получить авиационную специальность в разных вузах страны (с условием возврата в родную компанию, конечно). Я тут же уволилась и
ушла практически в никуда. Один год мне пришлось отработать стюардессой — таково было условие летного директора авиакомпании. «Полетай, посмотри, не пропадет ли желание, — ответил он на мое «неудержимо тянет к штурвалу». — Если ничего не изменится, отправим тебя на учебу». Ровно через год я написала заявление на имя генерального директора авиакомпании с просьбой разрешить мне поступать в ту же самую Питерскую академию.
НЕБЕСНЫЕ БУДНИ
Сейчас я работаю в S7 Airlines вторым пилотом, надеюсь, что в ближайшее время стану командиром — с нетерпением жду этого момента. Хотя в небе не так важно, кто командир: в одну сторону летит один, в другую — второй. У нас одинаковая квалификация, просто разные должности. Раньше существовали слетанные экипажи: 4 человека — командир, второй пилот, бортинженер и бортрадист, которые знали друг о друге все. Я успела поработать в такой конфигурации. Сегодня мы узнаем перед рейсом, с кем будем работать и на
каком самолете полетим. Это зарубежный, отличный от советского, принцип построения экипажей, когда на первый план выходит профессионализм, а не человеческие отношения.
Есть мнение, что бортпроводники и пилоты старятся медленнее из-за низкого давления и пониженного содержания кислорода. Конечно, это неправда. Сухой воздух, радиация, постоянная смена часовых поясов — все это негативного влияет на самочувствие, поэтому жесткий медконтроль обязателен. Наш график работы: в месяц 4-5 выходных, отпуск — 72 дня, из них 28 основных, все остальные считаются отпуском по налету.
САМОЛЕТ С ХАРАКТЕРОМ
В авиации уже много лет идет непримиримая борьба между сторонниками Airbus и Boeing, или «арбузов» и «бобиков». Даже в нашей авиакомпании во время вечерних разлетов «бо-
инги» садятся с одной стороны, а «аэробусы» с другой, и каждый рвет на себе тельняшку, что его-то самолет совершеннее. Каждый самолет — со своим характером. Есть очень капризные, к которым тяжело найти подход, есть «рабочие лошадки». Даже не сравнить с автомобилем — это что-то живое. И я не единственный человек, который так считает. Когда летим, я везу тебя, ты везешь меня. Мы как единый организм. Считается, что нехорошо делать фото перед полетом, особенно на фоне того самолета, на котором тебе лететь. У меня есть своя, личная примета или даже, скорее, привычка. Когда я захожу на борт, всегда говорю: «Здравствуй, милый». А еще, когда обхожу самолет после вылета, глажу его в определенном месте на носовом обтекателе, возле двери и по приборной панели — на взлете, когда разбегаемся.
ЖЕНЩИНА ЗА ШТУРВАЛОМ
В России сейчас примерно 30 женщин-пилотов. В нашей авиакомпании летают три девочки, в других — 2-3, в «Аэрофлоте», который был первопроходцем «женской авиации», побольше. Авиакомпании пока с трудом идут на то, чтобы женщины становились командирами воздушного судна, потому что не каждый мужчина готов подчиняться женщине. А тут подчинение должно быть беспрекословным, особенно в чрезвычайных ситуациях. У девочек, которые работают в этой профессии, очень дурной характер. Очень. И непростые судьбы.
Коллеги реагируют спокойно: эффект ужаса, когда я захожу в кабину, уже прошел. Все привыкли, что есть женщины-пилоты. Правда, я порой предпочитаю не давать информацию в салон, потому что у некоторых пассажиров проскальзывает: «О господи, баба за рулем, неизвестно, долетим-не долетим». Некоторые из них даже думают (или надеются), что я к штурвалу не прикасаюсь, что, естественно, неправда. Нужно сказать спасибо нашему снабженцу Елене Сыч, которая «одевает» всех девушек-пилотов России — шьет по личным
лекалам рубашки, пиджаки, брюки. На рабочем кресле пилота пятистепенной ремень, поэтому юбки исключаются. Чего бы хотела достичь? Я точно ни за что не хотела бы менять
профессию. Ближайшая мечта — стать командиром, потом, возможно, инструктором. А дальше…

Текст : Ирина Ковыляева, Фото : Александр Брежнев